«Трехсторонний» концессионер. Артем Филимонов рассказывает о том, каково быть мини-монополистом в ЖКХ

Не всякая монополия приносит быстрые и легкие деньги. Когда в Ижевске обсуждался проект концессионного соглашения по теплосетям, многие утверждали, что вариант с разделением сетей на участки и передача их небольшим компаниям — вполне реальный. И хорошо, что это вариантом так и остался вариантом. Опыт Артем Филимонова, который создал предприятие, управляющее сетями водоснабжения в половине муниципальных образований Глазовского района, показывает, что сети — бизнес требующих больших вложений. В настоящее время Артем пытается заключить концессионное соглашение, которое бы позволило его предприятию гарантированно окупить будущие вложения. Процесс обсуждения концессии идет уже год.  

Артем Филимонов

Родился 22 августа 1983 года в городе Саранске Мордовской АССР.  В 2002 году получил специальность слесаря по ремонту контрольно-измерительных приборов и автоматике в Глазовском техническом лицее. В 2012 году окончил Ижевскую государственную сельскохозяйственную академию, по специальности «Экономика и управление на предприятиях АПК – менеджер». С 2002 по 2004 сменил много профессий, был электриком, электронщиком, официантом, барменом, охранником, тогда же увлекся пчеловодством. С 2007 по 2012 годы работал экономистом в одном из крупнейших сельскохозяйственных предприятий Глазовского района УР. В 2008-2009 создал в Глазове ярмарку меда, открыл специализированный магазин по продаже меда и продуктов пчеловодства. С 2012 года — руководитель нескольких предприятий в сфере водоснабжения и водоотведения Глазовского района УР.

Мы — первая небольшая ресурсоснабжающая организация в Удмуртии, которая входит в концессионные отношения в сфере ЖКХ с участием и муниципалитета, и региона. Уже год мы работаем над трехсторонним концессионным соглашением в сфере водоснабжения и водоотведения Глазовского района, стараемся сделать его реальным, продуманным и работоспособным. Наша цель — стабильное обеспечение водоснабжение населения по приемлемым тарифам. Соглашение будет действовать в течение 24 лет, в первые 10 лет нужны инвестиционные вложения около 50 млн рублей, чтобы привести в нормативное состояние все сети в половине муниципальных образований района. За весь срок действия соглашения нужно вложить в реконструкцию и содержание сетей 600 млн рублей, в результате мы получим мощную инфраструктуру по водоснабжению.

К настоящему времени практически все сети вышли из нормативных сроков эксплуатации, кроме тех, которые мы отремонтировали за последние три года. Раньше, в основном, латались только дыры, а мы ремонтируем сразу весь участок трубопровода, от колодца до колодца. За три года сделано немало: заменено около 5 км сетей, построено около 1 км сетей при выделении земель под жилую застройку.

Средства для инвестиций это мои личные банковские кредиты, потому что, как выяснилось, банки не дают организациям средства именно на сети для холодного водоснабжения и водоотведения. Такие кредиты банк считает высокорисковыми и малодоходными, так как у нас маленькие обороты. Тогда как на сети для теплоснабжения, которыми мы не занимаемся, кредит взять возможно.

Мы рассчитывали на поддержку государства, но получить ее не смогли. Так, можно было выиграть 300 тысяч рублей, участвуя в конкурсе, объявленном Минфином УР. Но нам отказали, так как организации было уже два года, а обратиться могли только те, кто работал первый год, мы поздно узнали об этой возможности. Фонд поддержки малого предпринимательства УР тоже средства не дает, так как считает риски высокими. Так что мы выживаем сами: за счет тарифов, экономии и частных кредитов.

Мы не считали, что сильно рискуем, когда начинали с одного муниципального образования, где получили самоокупаемость на убыточном объекте. Поставили автоматику, снизили давление в трубах, что привело к безаварийной работе. Можно было год сидеть и получать зарплату, не делая вложений в развитие, но мы приобрели тракторы. Потом, перед выборами, МУП «Водоканал г. Глазова» отключил воду в МО «Адамское». В 2014 году мы пришли туда спасать население и погорели. Мы продавали воду населению на 50-70 тысяч рублей в месяц, тогда как сами приобретали на 200-400 тысяч рублей. Причины такой разницы — это неплательщики и неучтенное потребление, когда вода с водозабора вышла, в трубу поступает, но до потребителей не доходит из-за воровства или утечек. Процесс выяснения причин — не быстрый и очень сложный, потому что все сети находятся под землей, и протяженность у них большая – две ветки, 11 и 16 км длиной. Но мы не ушли с рынка, хотя оставили «Адамское».

В 2014 году в районе мы оставались единственными, кто имел опыт, возможности и желание работать. Нас попросили выкупить фирму, находящуюся в предбанкротном состоянии.  Люди могли остаться без воды, прекрати она работу. Таким образом мы зашли в муниципальные образования Ураковское, Качкашурское, Понинское, Верхбогатырское и сейчас работаем в почти половине муниципальных образований Глазовского района. Сети в них были фактически брошены. За первый год мы привели их в рабочее состояние.

 Но объемы очень большие, надо было набирать сотрудников, а в тарифе не хватало денег на зарплату. Я услышал про такой инструмент, как концессия. Он мне понравился, потому что подходит мне по характеру, дает возможность самостоятельности. Я тогда не знал, что внутри закона (Федеральный закон «О концессионных соглашениях») много еще всяких неровностей и «нехорошестей». Например, все концессионеры, независимо от формы налогообложения, являются плательщиками НДС. Но мелкие ресурсники, такие, как мы, никогда его не платили, так как были на «упрощенке», или освобождались от него по 145 статье Налогового кодекса, по выручке. Этот налог у нас не заложен ни в одном тарифе, и если его туда внести, мы лишимся 18-ти процентов валовой выручки, которая и так недостаточна. Увеличить тарифы нельзя, так как их рост ограничен законодательно.

Это не тот бизнес, где есть огромные прибыли, достаточно того, что обеспечиваются нормальная  заработная плата и инвестиционные действия. Для сравнения, маленькое предприятие, занимающееся теплоснабжением, имеет годовой оборот около 40 млн рублей, оно рентабельно, а занимающееся водоснабжением, с таким же набором населённых пунктов — всего лишь около 2,5 млн в год

Население и так считает тарифы высокими, возмущается.  В городе вода стоит 20 рублей за кубометр, в деревне 50 рублей. При этом в сельской местности нет стабильного водоснабжения, потому что сети прокладывались давно, и не везде — с учётом санитарных и строительных норм и правил. Отсутствуют резервные ветки. Основные ветки не закольцованы, то есть заканчиваются тупиком, что приводит к высокой аварийности. Если кольцевые ветки под давлением саморазгружаются, то в тупиковых всегда возникают порывы.

Я считаю, что в Налоговый кодекс нужно внести изменения, с тем, чтобы некрупным концессионерам дать послабления по оплате НДС. Другой выход — это укрупнять предприятие, но большие концессионеры не заинтересованы в том, чтобы заходить в районы с малыми объемами. Это губительно для них, так как срок окупаемости составляет 30-40 лет. В районах, на селе, будут работать только люди, которые там живут, хотят чувствовать себя сами комфортно и не хотят стыдиться, когда смотрят в глаза потребителям — соседям.

Есть процедура разрешения роста тарифов выше предельно установленной через местных депутатов, которые могут выйти с таким предложением. Но все зависит от людей — поймут ли они, что это необходимо. Экономически обоснованный тариф сегодня — около 52 рублей за кубометр воды. По теплу сумма еще больше. Для организаций, занимающихся теплоснабжением, существует субсидия или компенсация платы граждан в связи с запредельным ростом тарифа, например, в связи со строительством новой котельной. В водоснабжении ее нет, хотя мы тоже несем незапланированные затраты.

Еще один недостаток закона, отталкивающий потенциального концессионера это то, что земля под объектами, которые входят в концессию, обязательно передается ему в аренду. Кадастровая стоимость земли, особенно в городах, немалая. Есть случаи, когда государственный и частный инвестор уже договорились, в том числе и по земле, но нестыковки в законе не дают Росреестру зарегистрировать соглашение.

Мы работаем над текстом концессионного соглашения с июня 2016 года, с февраля к процессу подключилось Министерство ЖКХ УР. Это очень долго. Одна из главных причин — то, что раздел для объектов ЖКХ в законе о концессиях имеет рассогласования с положениями в основных статьях этого же закона. Мы топчемся на месте, исправляя замечания Министерства энергетики и ЖКХ УР по одному и тому же пункту, иногда несколько раз. После наших правок текст, как минимум, неделю лежит в юридическом отделе. Не хотелось бы, чтобы и другие потенциальные концессионеры ходили по замкнутому кругу.

В Башкирии смогли получить для концессионера средства Фонда реформирования ЖКХ у нас они называются «на подготовку к зиме». А нам в таком участии отказывают. Мы настаиваем, но минфин не хочет вникать. Я считаю, что это более эффективное расходование средств Фонда. Если на торгах сейчас предлагается за 100 тысяч рублей отремонтировать 100 метров сетей, то концессионер за эти же деньги сможет сделать в два раза больше.  У него в тарифе уже заложены зарплата и прочие расходы, ему не нужно кормить директора подрядной фирмы и закладывать нормативно сметную прибыль. Если напрямую дать концессионеру эти средства, он быстрее приведет сети в порядок, и от него можно будет этого требовать. Например, в деревне, если концессионер сейчас может пообещать обновить 500 метров из 1500 метров за 10 лет, то, если дать ему деньги Фонда, можно поставить ему условие заменить все 1500 метров года за три.

С 1 января 2015 года передача сетей в аренду запрещена. Я считаю, что в том виде, как сейчас, это удобно только крупным ресурсоснабжающим организациям. Для небольших лучше оставить возможность брать сети в аренду.  Может как-то облегчить их участь принцип «одного окна», чтобы помочь инвесторам оформлять проекты, оценивать риски, узкие места, с участием Агентства инвестиционного развития, глав районов, представителей министерств и ведомств, специалистов из сферы, в которой хочет работать концессионер. При этом нужно обязать власти держать обещания, данные ими инвесторам, — это основа государственно-частного партнерства, но зачастую они не держат свое слово. Про «одно окно» говорили недавно на форуме «Сделано в Удмуртии», я жду реальных действий и результатов.

Меня спрашивают, почему ты все не бросишь, не уйдешь? Я отвечаю, что нашел свое призвание, а людям без призвания в этой отрасли делать нечего. Это не тот бизнес, где есть огромные прибыли, достаточно того, что обеспечиваются нормальная  заработная плата и инвестиционные действия. Для сравнения, маленькое предприятие, занимающееся теплоснабжением, имеет годовой оборот около 40 млн рублей, оно рентабельно, а занимающееся водоснабжением, с таким же набором населённых пунктов — всего лишь около 2,5 млн в год, и ему очень многое недоступно — кредиты, энергосервисные контракты.

В сфере водоснабжения и водоотведения некуда вложить средства, получить экономию и за счет нее вернуть их и приумножить. Приведу пример из сферы теплоснабжения, где таких возможностей много. Заменив угольную котельную на модульную, можно получить экономию за счет автоматизации, температурного регулирования, перехода на газ, скачка тарифа в связи с переоборудованием.  Сэкономленными деньгами владелец котельной рассчитывается с теми, кто ее ему предоставил. В Удмуртии это работает. Но предприятия, подобные нашему, не могут этим воспользоваться, в том числе из-за нехватки оборотных средств.

Когда из сферы водоотведения и водоснабжения уйдут МУПы, и она станет доступной концессионерам, вложившись, мы лет 10 будем отдавать сэкономленные средства, но еще не факт, что экономия сформируется. Если она за счет переоборудования, энергосбережения, автоматизации по свету и теплу достигает 40% со сроками окупаемости, максимум, 5 лет, то по воде — всего лишь 15%, а сроки составляют 10-15 лет.

Коммунальное хозяйство это и бизнес, и стиль жизни. В нашей команде все понимают, что оставлять людей без водоснабжения нельзя. Без электричества еще можно прожить, но отсутствие воды — самое худшее, что может случиться. У нас даже рабочие мотивированы на то, чтобы отключенную на время ремонта воду хотя бы на ночь вернуть в дома.

Я не пожалел, что занялся этим делом. Хочу жить комфортно в своем родном Глазовском районе, и выходить на собраниях к людям, не опуская голову. Пока это получается.

Свет в конце тоннеля

В июне 2017 года мы отпраздновали невеселый юбилей — ровно год назад мы начали работу над концессионным соглашением. Но в июле наше предложение будет опубликовано на торгах. Если не появятся конкуренты, то мы приступим к работе. Правда, к тому времени, в сентябре, уже закончится ремонтный сезон. Если же на торги придут желающие выполнять работы на тех же условиях, то сети еще на год останутся без обслуживания.

За июнь специалисты Министерства энергетики и ЖКХ УР проделали огромную работу, провели согласование с правовым управлением республики, вступились за проект перед Минфином, взяли на себя ответственность за согласование технической части проекта, проверили расчёты (у меня на это уходит много времени). Всем им низкий поклон и слова благодарности, как и сотрудникам Администрации Глазовского района УР Блиновой Ольге, Трефиловой Надежде, Лапину Сергею и Щепину Ивану.

Мне помогли воспрянуть духом и понять, что я иду правильным путём: Анна Богданова из Агентства инвестиционного развития УР, Артём Селезнёв из Центра развития предпринимательства, Михаил Хомич — исполняющий обязанности Постоянного представителя Главы УР при Президенте РФ – заместителя Председателя Правительства УР, Игорь Владимирович Корепанов — директор МУП «Водоканал г. Глазова», Владимир Анатольевич Терский — Председатель Совета депутатов муниципального образования «Глазовский район». Помогая мне, они и сами делают новый шаг в сфере государственно-частного партнёрства в ЖКХ, куда, помимо крупных инвесторов, теперь могут прийти такие малые предприятия, как наше.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.