Куать толэзь / Шесть месяцев Александра Бречалова

Утром 4 апреля в Москву был этапирован экс-глава Удмуртской Республики Александр Соловьев, а вечером в Ижевск прилетел новый глава республики Александр Бречалов. Нового руководителя окрестили Александром Третьим, но оказалось, что настоящий Александр Третий реформатором не был и про аналогию быстро забыли, поскольку реформ все же хотелось.

Полгода нахождения у власти команда Александра Бречалова отметила большой дружной пресс-конференцией, на которой впрочем, говорили больше о планах, чем о том, что удалось сделать. СД решил этот пробел закрыть и подвести некоторые итоги шести месяцев работы Александра Бречалова в Удмуртии.

Команда Удмуртии

Из неизбежного — значительная кадровая ротация в руководстве. Нормальный процесс при любой смене руководителя, а тут произошла не просто смена руководителя, а смена руководящей парадигмы: пришел человек другого возраста, из другой среды и другого региона, со своими взглядами и своей командой — ничего такого Удмуртия за время ее постсоветской истории не пробовала.

Это (как и то, что команда вообще-то оказалась небольшой) объясняет значительную паузу со сменой кадров в правительстве республики. Но пауза не была слишком длительной — серьезные перемены отложили на «после выборов», а до того провели самые необходимые чистки.

Что произошло за шесть месяцев: сам Александр Бречалов провел довольно успешную избирательную кампанию, сменил председателя правительства и его заместителей, назначил шесть министров. Ушли министры старой команды: Виктор Вахромеев, Степан Корепанов-Камский, Алексей Чуршин, Алексей Шепталин.

Советники Александра Бречалова обзавелись штатными должностями и обязанностями: Ярослав Семенов сменил на посту председателя правительства Виктора Савельева, продемонстрировавшего, по словам Главы, «непрофессионализм».

Александр Свинин стал первым вице-премьером, получив в управление блок, отвечающий за развитие: минэкономики, корпорация развития, министерство промышленности и торговли, министерство информатизации и связи, министерство спорта (спорт «команда Бречалова» считает инвестиционно-привлекательным и уверено, что это направление — тоже про развитие — так что все логично).

Анастасия Муталенко выдвинута на должность заместителя председателя правительства, курирующего социальный блок (здравоохранение, образование, соцполитика, культура).

В #КомандаУдмуртии появился новый игрок. Анатолий Строков назначен заместителем председателя правительства, ответственным за финансы. Ему подчинены министерство имущественных отношений и министерство финансов.

Переутверждены: министр финансов Станислав Евдокимов, министр культуры Владимир Соловьев, министр национальной политики Лариса Буранова. Вновь назначены — министр строительства Иван Ястреб, министр образования и науки Светлана Болотникова, министр социальной политики Татьяна Чуракова.

На этом, видимо, кадровый резерв команды закончился. Спустя полтора месяца после выборов девять министров работают с приставкой и.о: спорта, имущественных отношений, транспорта, экономики, информатизации, промышленности, здравоохранения, природных ресурсов, сельского хозяйства. Кроме того нет кандидатов на формально существующие в структуре правительства должности вице-премьеров по агропрому и дорогам-ЖКХ.

По новому правилу (правилу ли?) министры не назначаются Главой без «согласования». Тут важно не то, с кем согласовывают — формально не существует такой процедуры и, следовательно, ответственность за ее результат ни с кем разделить невозможно. Важно продемонстрировать отсутствие волюнтаризма в кадровых решениях и применение продвинутых НR-технологий — тот самый конкурсный отбор с «почерковедческой экспертизой».

И то ли система «согласования» дала временный сбой, то ли кандидаты закончились (после смены стольких губернаторов спецы из ОНФ, наверное, нарасхват), то ли правило отменили, то ли просто недосуг, то ли всё сразу и исполняющим обязанности решили дать шанс.

Структурные изменения

Пока, насколько можно судить, главной задачей остается приведение бюджета в норму. Она в свою очередь делится на две: сокращение расходов и увеличение доходов.

Именно поэтому структурные изменения — это не только сокращение числа министерств и продажа непрофильных госактивов (ИКУР, гостиница и проч), но и акцент на развитии, что звучит намного позитивнее.

Упразднено (фактически, как самостоятельное ведомство) Агентство инвестиционного развития. Его перепридумали под новым названием — корпорация развития — и в виде самостоятельного акционерного общества. Хотя если вспомнить историю создания АИР, то это агентство могло сразу стать корпорацией. Но в то время, когда в большинстве регионов создали именно АО и именно корпорации развития, в Удмуртии решили, что не стоит множить предприятия с непонятными (непонятными для того руководства) задачами и ограничились еще одним ведомством.

Корпорация развития Удмуртии получит куда более широкие возможности и полномочия: во-первых, она вберет в себя множество существующих институтов поддержки бизнеса, а также институты развития (кластеры вместе с центром кластерного развития, центр инвестиционного развития). Во-вторых, будет иметь больше свободы: уже не только помогать и способствовать, но и само выступать инвестором (участвовать как соинвестор и осуществлять собственные проекты).

Второе направление в развитии — это повышение узнаваемости региона. За него отвечают «блок развития» в правительстве (Александр Свинин) и постоянный представитель Главы при Президенте РФ Михаил Хомич. Все эти форумы, конференции и премии с приглашением известных на всю страну гостей — промоушен региона. «Носятся с четырьмя предпринимателями» — тоже про это. Для рекламы важнее красивые истории успеха, а не «экономическая и социальная значимость». Хотя обида «социально и экономически значимых» на недостаток внимания понятна.

Третье — отработка и сопровождение проектов. Пока все инвестпроекты, записываемые в результат командой Бречалова, — результат ручного сопровождения. Это когда все административные процедуры замыкаются прямо на руководителей региона (от Главы до вице-премьеров) и проходят ускоренное согласование под их непосредственным контролем. Возможно ли держать такой темп (вспомним восемь недель против восьми месяцев при согласовании строительства отделения гемодилиза в Сарапуле) системно — для всех проектов — это вопрос. Есть вероятность, что его сможет обеспечить корпорация развития. Тут очень многое будет зависеть от людей, которые будут руководить корпорацией и работать в ней.

Сложность в том, что это проблема не только власти уровня республики, но и уровня муниципалитетов — не во всех, но в большинстве, работать с проектами в ручном режиме не готовы. И не только потому, что не хотят, но и потому, что в работе чиновника оценивается не результат, а соблюдение регламентов — несоблюдение карается и пресекается. При изменении обстоятельств «ручное сопровождение» может трактоваться и как превышение служебных полномочий.

К сожалению, работа на развитие не приносит быстрых результатов относительно главной цели — приведения в порядок бюджета. Поэтому команде Бречалова приходится идти на крайне непопулярные меры: сокращать расходы и повышать налоги.

Сокращение расходов: тут главный резерв — не оптимизация числа чиновников или избавление от непрофильных активов, а социальные статьи и бюджетные инвестиции. Последнее, как и повышение налогов, палка — двух концах: даст возможность соблюсти требования минфина РФ по размеру дефицита и долга, но точно не будет способствовать развитию, скорее наоборот. Можно рассматривать в качестве срочных мер, но повысив налоги, снижать их обратно уже не станут. Может быть только при профицитном бюджете, но это фантастика.

Результаты

Результаты необходимо было продемонстрировать, и их демонстрируют. Отделение гемодиализа и завод по изготовлению сковородок — это хорошо, но пока самое существенное достижение — получение статуса территории опережающего развития Сарапулом.

ТОСЭр предоставляет потенциальному инвестору те возможности, которые он ни в каком ином месте не получит — таких льгот по налогам самое инвестиционно-благожелательно настроенное региональное правительство предоставить ему не сможет.

Но инвестиционный проект это не только налоги — это кадры, логистика, рынки сбыта и еще множество важных составляющих. То есть, нет никакого резона рассчитывать, что какие-то производства вдруг снимутся с места и переедут в Сарапул, только потому что налоги ниже. Нет. Налоги такой переезд не окупят. Очень сложно рассчитывать и на то, что налоговая льгота привлечет если готовые предприятия, то хотя бы их проекты из других регионов. ТОР в Сарапуле не единственная, и поэтому при прочих равных инвестор будет искать площадку, наиболее удобную для него с точки зрения использования имеющихся у него ресурсов и стратегии развития.

Так что ТОСЭР в Сарапуле — это территория, прежде всего, для внутренних инвесторов, у которых вот это все — уже здесь. Именно поэтому сейчас мэр Сарапула общается с крупными предпринимателями республики на предмет инвестиционных проектов. И это хорошо — значит понятно, что сидеть и с оптимизмом смотреть в будущее бессмысленно.

Подытог

6 месяцев очень небольшой срок. И сделать много за шесть месяцев невозможно ни для кого, тем более, что это понятие относительное. И, как выражается Михаил Хомич, мы «не в курсе процессов». Поэтому подытог и подытог из того, что видится как проблемы.

Понятно также, что при всей открытости, говорить стараются больше об успехах, даже возможных, нежели о проблемах и неприятных вещах – например, о необходимости увеличения налогов. Этому тоже нужно учиться.

Не решена проблема с бюджетом текущего года и пока не ясно каким будет бюджет следующего. Точно не простым, с учетом курса на сокращение долга и снижение дефицита. Это будет неприятно. При этом на обширные предвыборные вливания в регион из федерального бюджета вряд ли можно рассчитывать — собственно не для того нужна была смена губернатора, чтобы потом его постоянно поддерживать деньгами.

Существуют угрозы локальные — сокращение объемов гособоронзаказа на предприятиях ОПК — особенно реальна угроза переноса части оборонного производства с Воткинского машзавода на другое предприятие (за пределами Удмуртии), что приведет к серьезным сокращениям персонала (а на ВМЗ работает 10% от всего населения города).

Кадровая проблема не решена и она не последняя среди прочих. В предыдущем правительстве ее старательно заталкивали под ковер, но она таки вылезла, хотя отчасти это было следствие стиля управления, а не квалификации исполнителей. Плюс очень острый вопрос — смена кадрового состава в муниципалитетах. С учетом того, что фактически местное самоуправление ликвидировано, заботу о его работоспособности должна взять на себя власть государственная.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.