Это что­-то новенькое

Количество заявок на изобретения в Удмуртии за прошедший год сократилось более чем на треть. СД разбирался, почему республика с огромным научным и инженерным потенциалом оказалась на периферии инновационных процессов.

Утечка мозгов?

В 2009 году Роспатент зарегистрировал на 7,84% меньше заявок на изобретения, чем в 2008-м. Отрицательную динамику специалисты связывают с экономическим кризисом.  Удмуртия оказалась в числе лидеров этой негативной тенденции: активность изобретателей у нас сократилась на целых 36%, и среди регионов ПФО республика по этому показателю скатилась с 8 на 12 место.

По словам проректора по научно-организационной работе ИжГТУ Владимира Алексеева, это не значит, что в республиканской научной среде рождается меньше новых идей, чем в других регионах. «Из-за того что бизнес Удмуртии слабо развит, многие разработки удмуртских ученых регистрируются совместно с предприятиями других регионов. Поэтому заявки на патенты подсчитываются на территориях партнеров»,- уверен ученый.

Как отмечает экс-глава Инновационно-технологического центра УР,  коммерческий директор ЗАО «Элитан» Дмитрий Демин, в инновационной сфере республики наступило время простоя: новые крупные проекты не стартуют, продолжается лишь реализация запущенных ранее. «На моем горизонте готовые инновационные продукты для потребителя появляются крайне редко, — говорит Дмитрий Демин. — В других регионах таких продуктов значительно больше. В основном это сферы строительства, сельского хозяйства, медицины. В Удмуртии же подавляющая доля производства приходится на крупные промышленные предприятия. Их инновации не такие яркие и, как правило, носят технологический характер. Для обывателя они не заметны».

Да и у внешних инвесторов интерес вызывают именно проекты крупных предприятий. Так, в этом году Ижмаш смог получить у Роснано инвестиции на реализацию миллиардного проекта производства нано-пружин. Также сегодня совместно с ММВБ и Роснано в Удмуртии создается упаковочная компания, которая будет готовить проекты для презентации инвесторам. По словам представителя ММВБ, наибольший интерес представляют промышленные и металлургические предприятия региона.

Крупные инвесторы, располагающие  миллиардными портфелями, не могут распыляться на мелкие проекты — для контроля каждого из них попросту не хватит менеджеров. Прийти со своей разработкой на крупное промышленное предприятие изобретателю также сложно. Во-первых, не в каждой из них есть структуры, специализирующиеся на отборе внешних проектов. Во-вторых, предприятие может заинтересоваться проектом лишь при наличии промышленного образца, создание которого обойдется порядка 30 млн рублей.

Чтобы изобретатели-одиночки и малые инновационные предприятия могли заинтересовать крупных инвесторов, им необходима поддержка на посевном и стартовом этапах развития – сравнительно небольшие инвестиции в подготовку проекта и старт-ап. Но в Удмуртии получить такую поддержку крайне сложно.

 Не в деньгах дело

Люди, готовые вкладывать деньги в перспективные инновационные идеи, в республике есть. По словам директора ФК «ГИД» Людмилы Гуляшиновой, в Удмуртии 3-4 года назад  было около 20 человек, готовых инвестировать в инновационные проекты. «И в кризисной ситуации по-прежнему есть люди, готовые взяться за организацию венчурной инфраструктуры, — утверждает эксперт, — кроме меня, как минимум еще четыре бизнесмена».

Людмила Гуляшинова сообщила, что всегда готова оказать услуги по консультации перспективных инновационных проектов. По ее словам, в том числе с помощью ее консультаций уже не один год удается готовить до 3 проектов в год для участия в федеральной программе «Старт», по которой можно безвозмездно получить 1 млн рублей. В проекты она вкладывает  и собственные средства. По мнению предпринимателя, на этапе идеи в проект можно вложить до 200 тысяч рублей, когда он готов к запуску — порядка 1 млн. Людмила Гуляшинова рассказывает про различные варианты финансирования компаний, реализующие инновационные проекты: это может быть кредитование либо покупка доли в компании. «Если проект реализуется согласно задуманной идее, сформирована крепкая команда, то можно оставить себе долю в компании, получать текущую прибыль, или продать, но уже по другой цене, с учетом капитализации и т.д.».

«Основная проблема инвестирования — даже не деньги, — говорит Людмила Гуляшинова, –  а сложности с составлением плана
достижения целей и отсутствие конструктивного взаимодействия с научной средой».

Венчурная цепочка

Нижегородская область, на успешный опыт которой ссылается Людмила Гуляшинова, в свое время стала одним из первых регионов России, где была сформирована венчурная инфраструктура. О том, как она устроена и работает, в интервью СД рассказал директор Ассоциации бизнес-ангелов Приволжского региона «Стартовые инвестиции» Евгений Боков (интервью на стр. 13). По его словам, в регионе создана непрерывная инвестиционная цепочка. На первом этапе инновационные проекты отбирает и готовит к представлению инвесторам Ассоциация бизнес-ангелов. В ходе совместной работы экспертов Ассоциации и изобретателя над бизнес-планом снимаются все вопросы и претензии, которые возникают друг к другу у ученых и бизнесменов.

Затем участники Ассоциации инвестируют понравившиеся проекты, в течение 3-5 лет наращивая их капитализацию. Далее проект подхватывает венчурный фонд — приобретает его у бизнес-ангела и обеспечивает дальнейшие вложения. Выращенные таким образом региональные проекты в дальнейшем могут заинтересовать общенациональные инвестиционные структуры.

В Удмуртии отсутствуют первые два звена этой цепочки. При этом, по словам Евгения Бокова, если для объединения бизнес-ангелов поддержка государства не имеет определяющего значения, то на уровне венчурного фонда, когда требуются более серьезные вложения, без нее уже не обойтись.  Региональные венчурные фонды формируются по классической схеме: 25% федеральных средств и 25% — из регионального бюджета, остальное – частные инвестиции.

 Слабое звено

«Действительно, венчурные фонды —  это нужное дело, — соглашается председатель Правительства Удмуртии Юрий Питкевич, — но пока мы работаем в рамках того, что у нас есть: традиционное использование собственных возможностей предприятий. Внешние источники – это в основном пока кредиты». По мнению Юрия Питкевича, экономика республики для создания венчурной инфраструктуры пока не готова: «Надо время и им созреть, и нам тоже». Назвать хотя бы ориентировочные сроки созревания премьер затруднился.

Эксперты СД говорят, что республиканские власти поддерживают инновационную деятельность, но только на уровне идеологии. Более существенная помощь ограничена малым бюджетом. Так, в прошлом году, не просуществовав и пяти лет, был закрыт Инновационно-технологический центр УР — в бюджете республики не нашлось несколько десятков тысяч рублей на аренду помещения. Республиканский бизнес-инкубатор оказался более долговечным, однако все, чем он может помочь начинающему предприятию, – это офисные площади, и те предоставляются по близким к рыночным ценам и распределяются в рамках волокитных конкурсных процедур.

Директор бизнес-инкубатора Максим Кожевников считает, что Удмуртии нужно определить стратегическую в плане инноваций отрасль и, в соответствии с этим, создать технопарк одного типа, а еще лучше кластер. Идею технопарка поддерживает и бывший руководитель Инновационно-технологического центра Дмитрий Демин – при условии, что в течение первых 3-5 лет площадка и ресурсы будут предоставляться инноваторам безвозмездно.

А пока, по мнению Дмитрия Демина, местным изобретателям имеет смысл обращаться в венчурные фонды, созданные в других регионах. Самый ближайший, вкладывающий под разные номинации различные объемы средств — от десятков тысяч до сотен миллионов рублей, – находится в Казани. Есть у соседей и технопарк, где можно развить идею до создания конечного продукта. Но, естественно, размещенное там удмуртское предприятие уже нельзя будет считать удмуртским.

Андрей Пономарев, директор АКБ «Ижкомбанк» (ОАО),
участник Ассоциации «Деловая Удмуртия»:

 

— С точки зрения инфраструктуры банк готов рассматривать инновационные проекты: бэк-офис, который оценивает заявки на кредиты, анализирует бизнес-проекты на предмет налоговых, экономических, юридических рисков – это готовая профессиональная команда аналитиков. Вкладывать в инновации часть прибыли и часть привлеченных средств мы теоретически тоже готовы. Но практически сделать это очень сложно.

 

Во-первых, в банковской сфере очень консервативное регулирование. Центробанк, ФСФР, ФСФМ, большое количество нормативных и регулирующих документов предъявляют к нам очень жесткие требования, в том числе и по резервированию, отражающему принимаемые риски. Это осложняет участие банков в венчурном инвестировании. Более реальный вариант – создание дочерней структуры, которая выступала бы в качестве бизнес-ангела или венчурного фонда.

Во-вторых, у банков по большей части консервативные источники привлечения ресурсов – это либо вклады физических лиц, либо депозиты предприятий, которые не готовы принять на себя большие риски. Поскольку наши инвесторы не готовы к риску, у нас нет высокорисковых продуктов, как на Западе. Это характерно в целом для России – у нас и объем фондового рынка по той же причине небольшой.

 

Поэтому самый реальный способ развития венчурной инфраструктуры – это участие государства в ее формировании. Тем более, российские власти обозначили инновационную деятельность в качестве приоритета развития страны, и вполне логично, если государство будет участвовать в реализации инновационных проектов.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.